Вопрос, заданный на форуме
Это дополнение  к недавней теме

1. Вопрос уже обсуждался на форуме в 2019 году
Тогда был приведен такой «убедительный» довод: все считают, что это прилагательное. Ну что ж, все так все, приходится так считать. Но для себя я назову это явление так: непроявленный признак по действию в прилагательном.

2. Почему возникает желание считать это слово причастием
Такого прилагательного нет в словаре.
Нет качественного признака.
Нет синонимов среди качественных прилагательных.
Нет признаков адъективации причастия (перехода в прилагательные). Признаки перечислены в теме
При появлении зависимых слов и раздельном написании НЕ (еще не найденные книги)  прилагательное переходит  в причастие? Какой качественный признак становится признаком по действию?

3. Почему это слово считают прилагательным (предположение)
Потому что договорились так считать.
Есть проблемы со словообразованием слова «ненайденный». Если это приставочный способ, то может ли слово образоваться от причастия, а не от глагола? Это вряд ли возможно... Поэтому приходится считать, что "ненайденный" образуется от прилагательного "найденный".

4. В чем же истинная причина принятого решения (предположение)
Мы считаем причастия и деепричастия формами глагола, но они выглядят достаточно самостоятельными. Может, пора предоставить им какую-то автономию? Тогда можно будет образовать причастие «ненайденный» от причастия «найденный».
Или надо найти еще какое-то решение. Другой вариант — привести убедительный довод в пользу прилагательного. А иначе здравый смысл пользователей будет постоянно вступать в противоречие с логикой формального анализа.

5. Вот пользователи и фантазируют на эту тему
Это неосновная часть речи? Ну тогда ее нужно считать частицей. Как вам нравится такой "вывод"?)) А еще считают, что обе формы образовались от глагола, но как? И все это результат неопределенности в различении причастий и прилагательных.

She was subsequently accused of infidelity with a “common man” called Donsame, and was banished from the Earl and lived under close surveillance on a Hampshire estate. She did not see Henry again until after the death of his father. The cause of rumours concerning the Countess of Southampton was attributed, by Charlotte Stopes, to one Thomas Dymock a trusted gentleman servant of the second Earl. By all accounts the second earl was quite a weak man and became dangerously dependent on Thomas Dymock. The cause of the Earl’s death at the age of 39 is uncertain. He is reported to have died at home, and that 2 months previously he was perfectly well. Both his son and daughter Mary were said to have been present at his death. He is said to have lovingly blessed them and that they “wept and wailed at his death”. Thomas Dymock was made an executor of the Will, and without knowledge of the other executors he set out proving the document, to ensure that he could be paid his share. His request was denied and a settlement was finally reached between the Countess and the executors under which Dymock retained the Earl's generous bequests to him, but agreed to relinquish administration of the Earl's estate. He lived in some comfort on a lodge on the estate.\
Впоследствии её обвинили в измене с «простолюдином» по имени Донсам и изгнали из поместья графа, где она жила под пристальным надзором в Хэмпшире. Она не виделась с Генри до самой смерти его отца. По словам Шарлотты Стоупс, слухи о графине Саутгемптонской распространял некий Томас Даймок, доверенный слуга второго графа. Судя по всему, второй граф был довольно слабым человеком и попал в опасную зависимость от Томаса Даймока. Причина смерти графа в возрасте 39 лет неизвестна. Сообщается, что он умер дома и что за два месяца до этого был совершенно здоров. Говорят, что при его кончине присутствовали его сын и дочь Мэри. Сообщается, что он с любовью благословил их и что они «плакали и рыдали после его смерти». Томас Даймок был назначен душеприказчиком по завещанию и, не поставив в известность других душеприказчиков, отправился в суд, чтобы подтвердить подлинность документа и получить свою долю наследства. Его требование было отклонено, и в итоге между графиней и душеприказчиками было достигнуто соглашение, по которому Даймок сохранил за собой щедрые дары графа, но согласился отказаться от управления имуществом графа. Он жил в относительном комфорте в домике на территории поместья.












baby, as expressed in his letter to Sir William More. In turn Lady More would have expected to have seen a new born at here next invited visit. Which presumably took place soon afterwards. So there was definitely a newborn boy in the household on October 6th 1573. 2. Secondly the father of Mary’s child was someone else. In later years she was known to be associated with other men leading to a schism in her marriage. In nearly 10 years of marriage there was only one live child, Mary born in 1567, and it does seem odd that the next pregnancy was in a period of forced separation, however I think it highly likely that the 2nd Earl would have banished both Mary and her child if he did not think it was his, irrespective of any outside influence. This leaves us with scenario three, that the child was the natural son of the second Earl. We should remember that the Wriothesley family were recusant Catholics and that the second Earl had been involved in the Ridolfi plot to unseat the Queen, so they would not have been in a strong position to resist any role they were expected to play. Having said that they surely would have resisted a natural son being replaced by another, even if he were royal



Everyone is persuadable of course, particularly if life and freedom, status and wealth are at stake, more so if an adopted child were later to be recognised as the next King of England. We shall never know what transpired, but there is a mechanism for substitution switching the children at the wet nurse, the age difference being only 3 months. Perhaps this was without the knowledge of the 2nd Earl and his wife? I am not saying that this happened, merely that it could have done. So what could have gone wrong with a Tudor Prince ? It is not so much what, but who could have gone wrong and I think it was Henry Wriothesley. He was not the sort of heir which the Queen expected and she would not recognise him. He was narcissistic, sexually promiscuous, kept treasonous company, and married well below his status. In this context, the first 17 sonnets imploring him to marry and have a family might be seen as a damage limiting exercise, by Edward de Vere spawned by Elizabeth’s reluctance to recognise him because of his behaviour. Similarly the grovelling dedications to Venus and Adonis and Lucrece. Attempts if you like to rehabilitate his reputation. Unfortunately as the years rolled by things went from bad to worse with Henry Wriothesley sentenced to death for his part in the Essex rebellion of 1601, commuted to life in The Tower until the Queen died in 1603.


Some have argued that it was the probable scandalous pregnancy of Penelope Rich, de Vere’s erstwhile mistress in 1593, by Henry Wriothesley and the subsequent “adoption” of the child as the 18th Earl of Oxford, which led to the disappearance of Edward de Vere from public life, and irreparably damaged Henry Wriothesley’s reputation in the eyes of the Queen. It was this scandal that was referred to in Sonnet 112. Which vulgar scandal stamp’d upon my brow . The scandal was viciously libelled in the booklet Willobie His Avisa, published in 1594 and many times afterwards.
Scandalous though this was I am not so sure it would have been enough on its own. I believe it was the Succession in which Edward de Vere and Henry Wriothesley were caught up. The aim of the Cecils being to keep Henry Wriothesley from being recognised as the next king. De Vere and Wriothesley needed to be silenced and James V1 of Scotland lined up to take over. This scenario would neatly explain why Edward de Vere vanished in 1593, except for a couple of official engagements later in life and the figure of William Shakespeare appeared, just like Philomela described in the previous presentation, finding new ways of expression

We should remember that Robert Devereux was the Queen’s favourite in the 1590’s and as such must have been aware of the issue of the Succession. He was certainly in open conflict with the Cecils over their play for continued power under the next ruler. Henry Wriothesley was Robert Devereux’s protege. The 1601 rebellion appears to have taken place out of frustration over Robert Cecil’s successful manoeuvring. There is no doubt that Devereux’s sister Penelope Rich was playing both sides by corresponding with James V1, but just perhaps the plan all along was to put Henry Wriothesley on the throne

Henry that he must not stir out of his chamber. Henry Wriothesley was released on June 25th, the day after the arrest. No documents that relate to this episode survive. Were selective documents burned? Then there is the matter of Wills; neither that of Edward de Vere nor Henry Wriothesley have been found, something unheard of among Elizabethan nobility. It would have been entirely reasonable that Edward de Vere would have wanted to leave behind clues to the real underlying sequence of events. His papers and records were destroyed, but I believe that two items escaped censorship by chance. The Sonnets which were left tucked away in his house after death and the Pregnancy Portrait because its meaning is so well hidden. The clues in the painting and the poem within it point strongly to a Tudor Prince

Following on from all of the clues revealed in the pregnancy Portrait, I believe that my study of the daily life of the Queen during 1573 reveals an opportunity for a pregnancy to have occurred and been concealed. My consideration of the birth of a child to the Southamptons in October 1573, provides a mechanism by which an exchange could have been made. The multitude of other contemporary references and hints as to the real pedigree of Henry Wriothesley of which I have given only a few examples can now be considered in a new light. If we return to my original point about the levels of proof in legal terms. I can ask myself the following questions

Was Henry Wriothesley the natural son of Elizabeth 1 and Edward de Vere? For certain? No. Beyond Reasonable Doubt? No. More likely than not? Yes. Circumstantial evidence? Strong What do you think? Thank you so much for getting this far. I hope you found it an interesting journey. David Shakespeare December 2020



младенец, о чем он сообщил в письме сэру Уильяму Мору. В свою очередь, леди Мор ожидала, что во время следующего визита, на который ее пригласят, она увидит новорожденного. Что, предположительно, и произошло вскоре после этого. Таким образом, 6 октября 1573 года в доме действительно появился новорожденный мальчик. 

2. Во-вторых, отцом ребенка Мэри был кто-то другой. Известно, что в последующие годы она встречалась с другими мужчинами, что привело к разладу в ее браке. За почти 10 лет брака у них родился только один ребенок — Мэри, появившаяся на свет в 1567 году. Кажется странным, что следующая беременность пришлась на период вынужденной разлуки супругов, однако я считаю весьма вероятным, что второй граф изгнал бы и Мэри, и ее ребенка, если бы не был уверен, что это его сын, независимо от того, кто был его отцом. Таким образом, остается третий вариант: ребенок был внебрачным сыном второго графа. Следует помнить, что семья Ризли была католиками-нонконформистами и что второй граф участвовал в заговоре Ридольфи с целью свержения королевы, поэтому они вряд ли стали бы противиться той роли, которую им предстояло сыграть. Тем не менее они наверняка воспротивились бы тому, чтобы их внебрачного сына заменили другим, даже если бы он был королевских кровей.



Разумеется, каждого можно убедить, особенно если на кону стоят жизнь и свобода, статус и богатство, тем более если усыновленный ребенок впоследствии будет признан следующим королем Англии. Мы никогда не узнаем, что произошло на самом деле, но существует механизм подмены детей кормилицами, ведь разница в возрасте между ними составляла всего три месяца. Возможно, это произошло без ведома 2-го графа и его жены? Я не утверждаю, что это произошло на самом деле, лишь предполагаю, что такое могло случиться. Так что же могло пойти не так с принцем из династии Тюдоров? Дело не столько в том, что именно могло пойти не так, сколько в том, кто мог это сделать, и я думаю, что это был Генри Ризли.
 Он был не таким наследником, какого ожидала королева, и она не желала его признавать. Он был самовлюбленным, неразборчивым в связях, водился с изменниками и женился на женщине гораздо ниже себя по статусу. В этом контексте первые 17 сонетов, в которых Эдвард де Вер умоляет его жениться и завести семью, можно рассматривать как попытку минимизировать ущерб, вызванную нежеланием Елизаветы признать его из-за его поведения. То же самое можно сказать о подобострастных посвящениях Венере, Адонису и Лукреции. Если хотите, это попытка реабилитировать его репутацию. К сожалению, с годами дела шли все хуже и хуже. Генри Ризли был приговорен к смертной казни за участие в восстании Эссекса в 1601 году, но приговор заменили пожизненным заключением в Тауэре, которое он отбывал до смерти королевы в 1603 году.

Некоторые утверждали, что именно вероятная скандальная беременность Пенелопы Рич, бывшей любовницы де Вера, в 1593 году от Генри Райотесли и последующее “усыновление” ребенка в качестве 18-го графа Оксфорда привели к исчезновению Эдварда де Вера из общественной жизни и нанесли непоправимый ущерб репутации Генри Райотесли. репутация в глазах королевы. Именно об этом скандале говорилось в сонете 112. Этот вульгарный скандал запечатлелся на моем челе. Скандал был злобно оклеветан в брошюре Уиллоби "Его Ависа", опубликованной в 1594 году и много раз впоследствии.

Каким бы скандальным это ни было, я не уверен, что этого было бы достаточно само по себе. Я полагаю, что Эдвард де Вир и Генри Райотесли были преемниками. Цель Сесилов состояла в том, чтобы помешать признанию Генри Райотесли следующим королем. Де Вере и Райотесли нужно было заставить замолчать, и Джеймс V1, король Шотландии, должен был занять трон. Этот сценарий вполне объясняет, почему Эдвард де Вер исчез в 1593 году. Если не считать нескольких официальных назначений в более позднем возрасте, в его жизни появился Уильям Шекспир, который, как и Филомела, описанная в предыдущей презентации, нашел новые способы самовыражения.








Следует помнить, что Роберт Деверё был фаворитом королевы в 1590-х годах и, как таковой, должен был знать о проблеме престолонаследия.  Он определённо находился в открытом конфликте с Сесилами из-за их стремления сохранить власть при следующем правителе.  Генри Ризли был протеже Роберта Деверё.  Восстание 1601 года, по всей видимости, было вызвано недовольством успешными манёврами Роберта Сесила.  Нет никаких сомнений в том, что сестра Деверё Пенелопа Рич вела двойную игру, переписываясь с Яковом I, но, возможно, их план с самого начала состоял в том, чтобы посадить на трон Генри Ризли.

Генри, что он не должен выходить из своих покоев. Генри Ризли был освобожден 25 июня, на следующий день после ареста. Никаких документов, связанных с этим эпизодом, не сохранилось. Были ли выборочно сожжены какие-то документы? Кроме того, не найдено завещаний ни Эдварда де Вера, ни Генри Ризли, что неслыханно для елизаветинской знати. Вполне вероятно, что Эдвард де Вер хотел оставить после себя какие-то подсказки, указывающие на истинную последовательность событий. Его бумаги и записи были уничтожены, но, как мне кажется, два документа чудом избежали цензуры. Это сонеты, которые после смерти де Вера остались в его доме, и портрет беременной жены, смысл которого так хорошо скрыт. Подсказки на картине и в стихотворении, написанном на ней, явно указывают на то, что речь идет о принце из династии Тюдоров.

Исходя из всех подсказок, содержащихся в портрете беременной жены, я полагаю, что мое исследование повседневной жизни королевы в 1573 году указывает на возможность того, что она могла забеременеть и скрыть это. Если предположить, что в октябре 1573 года у Саутгемптонов родился ребенок, то становится ясно, как мог произойти обмен. Множество других современных упоминаний и намеков на истинное происхождение Генри Ризли, из которых я привел лишь несколько примеров, теперь можно рассмотреть в новом свете. Если вернуться к моему первоначальному тезису об уровнях доказательности с юридической точки зрения. Я могу задать себе следующие вопросы:

Был ли Генри Ризли внебрачным сыном Елизаветы I и Эдварда де Вера? Точно? Нет. «Вне разумного сомнения»? Нет. «Скорее да, чем нет»? Да. Косвенные улики? Веские. Что думаете? Большое спасибо, что дочитали до этого места. Надеюсь, вам было интересно. Дэвид Шекспир, декабрь 2020